Алмаз Алдашев: не понятый и не принятый

В субботу мир покинул академик Алмаз Алдашев. В ноябре ему исполнилось бы 63 – самый расцвет для ученого. У него была редкая болезнь легких, вызывающие которую штаммы, как предполагают, могли попасть в его организм во время научных экспериментов – он работал во многих лабораториях США, Великобритании, Франции… Наука требует жертв.

Настоящих ученых в Кыргызстане мало. На одного стало меньше. Он был биохимиком, но прекрасно знал еще в советское время древнюю кыргызскую историю, хотя наши профессора-историки в те времена даже боялись за такие темы браться. Это осталось от отца – Абдулхая Алдашева, который тоже был биологом, директором института, почетным академиком НАН и великолепно знал историю.

Алмаз закончил Второй медицинский институт в Москве, затем аспирантуру Института биохимии АН СССР, приехал в Бишкек, стал лауреатом премии Ленинского комсомола по науке, возглавил научный центр, был главным ученым секретарем НАН, а в последнее время – вице-президентом Академии наук, возглавлял Отделение химико-технологических, медико-биологических и сельскохозяйственных наук.

Он стал одним из первых молодых ученых Кыргызстана, кто поехал работать в 1980-е годы работать в Соединенные штаты, в университет штата Колорадо в Денвере. В то время попасть на такой обмен при наличии тысяч других ученых в Москве, Ленинграде, Новосибирске было непросто. После этого он уже много ездил в разные научные центры мира, публиковался в зарубежных изданиях.

Алдашев участвовал в международных программах “Биология и медицина легких”, “Геном человека, “Молекулярная биология и биотехнология”, “Атеросклероз”, возглавлял сотрудничество с университетами Кембриджа, Парижа, Колорадо, Брюсселя, Имперским колледжем (Великобритания), Центром молекулярной медицины им.Дельбрюка (Германия), Оборонным институтом физиологии (Индия).

Он был одним из самых цитируемых ученых Кыргызстана, индекс цитирования отражает востребованность научных работ и является реальным методом оценки труда ученых. Если на ваши статьи мало кто ссылается, значит, либо они касаются проблем, которые интересуют очень узкий круг лиц, либо они настолько гениальны, что никто их не понимает, либо поднятые вами вопросы просто никого не интересуют.

Это зависит и от того, в насколько престижных научных изданиях появляются ваши статьи – поток информации с каждым годом неимоверно возрастает, поэтому у научного сообщества просто нет времени искать и читать, допустим, вестник какого-нибудь провинциального университета. А ведущие научные журналы имеют своих профессиональных экспертов и редакторов, которые не у каждого примут рукопись.

В Кыргызстане же публикации в местных журналах нужны лишь для защиты диссертаций, к тому же за них иногда авторам приходится еще и платить – это как вы бы платили за то, что приходите в какое-то учреждение работать, а вам говорят: мы на вас тратим рабочую площадь, предоставляем вам стол и компьютер, тратимся на свет и туалет и так далее… Так что платите.

Алмаз специализировался на изучении молекулярных механизмов влияния гипоксии на клетку и ремоделирования сосудов при гипоксических легочных гипертензиях, поиске генетических риск-факторов, приводящих к развитию легочных гипертензий, диабета и артериальной гипертонии. Им был описан класс гипоксических белков, выделена уникальная субпопуляция клеток легочной артерии, он открыл ранее неизвестный белковый фактор роста.

Кроме своей основной деятельности, еще в 2008 году он писал, что если нормально запустить кремниевый завод в Таш-Кумыре, можно было бы ежегодно получать порядка миллиарда долларов, выпуская до 2,5 тысяч тонн поликремния. Кыргызстан мог бы решить множество проблем, применяя в своих домах солнечные батареи, основным материалом которых является кремний, и продавая за рубеж изделия из него.

Особый интерес общественности вызвали исследования Алдашева по полному анализу генома кыргызов, когда были открыты новые гены, определяющие устойчивость горцев к болезням высокогорья. Кроме всего прочего, его исследования установили, что предками кыргызов являются динлины: “Сорок пять процентов генов у кыргызов от палео-европеоидных динлинов – это R1a1 и еще 45% – от гуннских племен”.

В Институте молекулярной биологии и медицины, который он возглавлял, было установлено, что арийские гены присутствуют на уровне 40 процентов как у северных, так и у южных кыргызов. А гаплотип С, характерный для восточноазиатского кластера, которому принадлежат монголы, китайцы, казахи, имеет другую статистику: у северных – 50 процентов, а у выходцев с юга – максимум 25%.

Алмаз в последние годы потратил много сил и времени на разъяснение роли науки и смысле реформ, но, боюсь, никто из власти его не услышал. Когда главной целью власти является отобрать территорию и Ботсад, а эти гектары застроить многоэтажными элитками, кто будет думать об оборудовании, реактивах или публикациях в научных журналах?

А в качестве причин можно говорить – от ученых никакой пользы, они только протирают штаны и проедают государственные средства, сдают свои же площади в зданиях институтов в аренду и так далее. Все это есть, но что можно требовать от науки, которая финансируется в объеме в 30 меньшем, чем должна бы (последнее место в мировом рейтинге), чтобы потом ее же и критиковать за неэффективность?

В феврале 2014 года Алмаз заявил на одной из конференций: “У нас люди со средним образованием устраиваются на высокооплачиваемую работу, а труд ученых, посвятивших себя науке, оценивается низко, и мы после этого хотим, чтобы молодежь шла в науку… Чтобы найти какие-либо дополнительные средства на развитие, мы вынуждены хвататься за любые мелкие темы, когда дают хоть какие-то небольшие деньги”.

Тогда же он написал большую статью о реформе науки, в которой говорил об “отсутствии государственной политики в области науки”, что она финансируется по остаточному принципу и “неадекватно”, что “при существующем уровне финансирования менее 0,1% от ВВП, наука может только обеспечивать культурно-образовательную функцию”, что научно-технический комплекс страны “фрагментарен”…

В последние годы, когда к власти пришли две социалистические, то есть, левые партии, отношение к науке, образованию и социальной сфере изменилось настолько, как будто властвуют диаметрально противоположные правые партии. Они выступают как бы за равенство всех возможностей и при этом богатые богатеют еще больше, а бедные при таких условиях еще более беднеют.

Даже закоренелые советские партократы знали и понимали, что такое наука, насколько она важна для государства и его развития. Нынешние же власти наукой даже не интересуются, для них она – как лишнее колесо в их телеге, которое никакой пользы им не приносит и даже мешает, потому что действительные ученые никогда не раболепствуют перед ними.

Таковы и вообще по-настоящему творческие люди, поэтому и нет в последние годы у властей и их околовластных льстецов ничего инновационного. И если ученые не слишком критикуют власти, то только в силу своей природной интеллигентности и культуры. Нынешние же власти больше понимают силу и агрессию, поэтому они и растут в стране, а тех, кто говорит умно, но тихо, никто не слышит.

Поэтому и оказывается наука исключенной из процесса реформирования экономики и вообще жизни страны. Ее престиж устойчиво снижается, хотя число обладателей ученых степеней устойчиво растет ради надбавок и других привилегий. Это как приглашать на юбилеи и тои в ресторанах не просто певцов и танцоров, а народных артистов, при этом платя им все равно меньше, чем официантам или охранникам.

Источник: zanoza.kg

Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *